Руническая традиция: Слово, знак и тайна

Сухой ясеневый брусок ложится в ладонь с привычной, плотной тяжестью. Стальное

лезвие касается древесины, волокна расступаются с сухим, негромким хрустом — и на

светлой глади проступает первая прямая черта: стаф, вертикальный ствол знака. Здесь

нет места плавным изгибам и праздным завиткам. Только скупая геометрия резца,

неукоснительно подчиненная структуре древесных слоев. В полумраке скандинавского

длинного дома, пропахшего дымом очага и смолой, или на продуваемом сырыми

ветрами британском побережье этот жест повторялся сотни и тысячи раз на протяжении

полутора тысячелетий. Человек брал кость, рог, податливое дерево или не знающий

пощады камень, оставляя на них знаки, призванные пережить дыхание, голос и саму

бренную плоть того, кто их вырезал.